Андрей Данилко: "Придут другие - снова все поменяют. Проспект Бандеры на проспект Януковича, а потом еще кого-то"

"Евровидение" у нас – это всегда трэш. Хочу, чтобы в этот раз проведение конкурса не стало позором, считает Андрей Данилко.

Андрей Данилко. Фото: Ivona - bigmir)net.

Шоумен и актер Андрей Данилко рассказал изданию "ГОРДОН", что думает о декларациях украинских политиков, почему киевский проспект имени Степана Бандеры могут назвать в честь экс-президента Украины Виктора Януковича, о том, как позвонил не тому Зурабу за день до отставки экс-гендиректора НТКУ Аласании, почему считает трэшем "Евровидение" в Украине, как побрился наголо в Новый год и почему бандиты споили его коньяком на корпоративе, передают Нескучные новости.

– Андрей, не так давно обнародовали е-декларации украинской элиты, что вызвало шок у обычных людей. Так, президент Украины Петр Порошенко указал сбережения в $26,3 млн, 14,3 тыс., 540 тыс. грн. Премьер-министр Владимир Гройсман задекларировал 2,4 млн грн, $870 тыс. и 460 тыс. наличными, глава Нацбанка Валерия Гонтарева указала $1,8 млн, 62 тыс. грн и заработную плату в 1,75 млн грн... Вы читали эти декларации?

– Нет, я не читал, но мне говорили, что люди смеялись. Разве для кого-то открытие, что у них такие богатства? Они всегда жили с размахом. Просто раньше этого не писали, а сейчас написали. Вот и все.

– Композитор Руслан Квинта на своей странице в Facebook выразил е-декларацию обычного украинцастихами своей же песни, которую написал для певицы Софии Ротару. Там есть такие строчки:

Одна калина за вікном,
Одна родина за столом,
Одна стежина, щоб до дому йшла сама,
Одна любов на все життя,
Одна журба до забуття
І Україна, бо в нас іншої нема!

– Если для "пересічного громадянина – це відкриття", то у них это было и раньше. Я это знал всегда. Смешило, что они этого не озвучивали. Когда политик говорит, что у него 12 тыс. грн в месяц зарплата, и просит, чтобы ее еще подняли, – это раздражает и злит. У людей шок? А они думали, что у них ничего нет? Что у лидера "Батьківщини" Юлии Тимошенко "одна калина за вікном"? Люди или такие наивные, или я не знаю…Посмотрите на их костюмы, машины... У многих это какой-то фетиш, показатель статуса – иметь дорогие вещи. Если человек может потратить миллион долларов на часы…

– Вы таких много знаете?

– Ну конечно! Это бизнесмены. Мы выступали у них. Гости, сидя за столиками, мерились часами, у кого какие… Я вообще не понимаю, как на часы можно потратить даже $20 тыс. Зачем?! Чтобы знать время, тебе нужно $20 тыс.?! Машина – это понятно: безопасность. Но часы... У всех по-разному! Я не осуждаю, если у них есть возможности и заработки, тем более, что они это все декларируют…

– Депутат Верховной Рады Надежда Савченко в интервью открыто высказалась против нынешнего правительства, в частности заявила, что "такую власть нужно гнать в три шеи", а президента Украины Петра Порошенко обвинила во лжи. Вы поддерживаете такую точку зрения?

– Я следил за ее высказываниями. Хотя, если честно, до сих пор не могу понять, кто такая Надежда Савченко. Она меня очень раздражала. Этот ее приезд в Украину, когда она выскочила из самолета босиком… Может, она хороший человек, не знаю, у меня было ее экранное восприятие. Этот стакан водки, когда она курила что-то… Или задрать ноги в Верховной Раде и сидеть на стуле... Такое поведение было игрой или кто-то режиссировал?

Сначала я не мог понять, почему она меня раздражает. А потом понял: раздражала не она, а ситуация вокруг нее: "Ой, Надя – наш герой, наша берегиня, наступний президент…" Тут же эти медали… Поднять ее на такую вершину… Я еще тогда думал, что пройдет несколько месяцев – и она полетит с этой вершины вниз, и это будет достаточно больно. Наверное, как человек сильный, она это понимала и была к этому готова. Может, это и ее саму раздражало, поэтому она так и реагировала: "Не підходьте до мене на три метри". Я в такой ситуации, наверное, из аэропорта не вышел бы, настолько мне было бы неудобно, стыдно и неприятно.

Но даже при таком эмоциональном потоке ее речи я всегда находил зерна абсолютно нормальных текстов, хотя и не со всем согласен. Может, не очень все правильно и корректно, но все равно, мне кажется, если ты – публичный человек, то есть какие-то рамки приличия. Нельзя с ногами сидеть на стуле. Быть может, она увидела и подумала: "Занесло…", сама себя анализировала и корректировала. Любой человек, которого обсуждает весь мир, рано или поздно попадает в такую ситуацию, а потом понимает: "Боже, я себя вела, как дурочка!"

Но сейчас я вижу, что она говорит много нормальных вещей, и у меня поменялось к ней отношение.

– Помню, когда мы с вами в последний раз общались, вы были возмущены новыми тарифами. С тех пор они существенно выросли. В правительстве рассматривают вариант введения рассрочки на оплату коммунальных услуг. Такое возможно еще в какой-то стране мира?

– Ну, классно! Все для людей. Я – наивный человек в этом плане, как-то по-другому думаю. Понимаю, что политики зависимы, не могут сами принимать решения. Наверняка кто-то идет в правительство с хорошими намерениями и желанием что-то поменять, но, окунаясь в ту систему, при своей стержневой человеческой основе, думает: "Если те берут, почему я не беру?" И начинает погрязать в этой ситуации, и потом не может ничего решить.

Я мыслю рамками своего коллектива, в котором свои сложности, разные настроения, кто-то меня злит, кто-то веселит, но при этом я всех их люблю. Понимаю, что кризис, мало концертов, команда большая. Не могут 26 человек приехать в маленький город и выступить – на одну дорогу сколько уйдет! Но мне важно выбить для них максимально хорошие условия, чтобы они все-таки поехали в тот же Люксембург, увидели какую-то страну... Хотя времени мало, но все равно ты меняешь картинку, другие люди, другая энергетика. Эту же модель может применить и глава государства, думая о людях, которые живут в стране. Поэтому мне непонятно отношение руководства… Опять же, может, я такой наивный…

– А новые платежки вам уже пришли?

– У меня хоть и есть определенные запасы, живу я очень скромно, и мне так нормально. У меня никогда не было дорогих часов. Я люблю простой и комфортный (насколько мне это нужно) образ жизни. Но я не представляю, как обычные люди с небольшими доходами могут выжить в это время. Если я обращаю внимание на счет в больнице и думаю: "Ни х… себе! Мне что, ногу меняли, печень или голову? Что это за цифра такая? И это еще при наличии скидки!"

Мне многие звонят с просьбой о помощи. Но у меня куча людей, которых надо содержать. Я говорю: "Вы должны свою проблему решить сами. Есть какие-то организации, которые помогают".

Надо говорить "нет" в некоторых ситуациях, но когда я это делаю, чувствую себя виноватым. Понимаю, что поступаю правильно, но до сих пор не могу этому научиться. Бывает, люди начинают наглеть, и после очень трогательной, душещипательной эсэмэски следующая может быть просто: "Да пошел ты на х…"

– Номер сменить не думали?

– Я не меняю, просто не отвечаю на неизвестные номера, люди, которые пытаются ко мне дозвониться, могут написать "эсэмэс", я отреагирую, если посчитаю нужным. Хотя сейчас, честно скажу, перестали звонить. Если звонят, то по работе. Или я сам звоню. Как сказал кто-то из артистов: "Плохо не тогда, когда звонят, а когда никто не звонит". А я не пойму, хорошо это или плохо. Может, и слава богу.

– А так, чтобы просто позвонили, спросили: "Андрей, как дела, как себя чувствуешь"?

– Очень редко. У всех свои дела. Меняется время, круг, люди расходятся, взрослеют. И это нормально. Ничего плохого в этом не вижу. У меня произошла переоценка ценностей. Когда я посещал тусовки, у меня был такой период, что я сам не понимал, почему там бывал. Все время чувствовал какую-то неловкость от ощущения фальши. Мне приходилось улыбаться, когда люди говорили глупости, подыгрывать каким-то вещам, и я подумал: "А зачем мне это надо?" И ограничил свой круг.

Не могу сказать, что это плохо, хотя понимаю, что на меня очень большое количество людей обижается. Они не могут понять, что мне хочется побыть одному. Или в каком-то избирательном кругу. Я уже давно перестал бывать даже в небольших компаниях, так, чтобы просто выпить, посидеть, пообщаться...

– Вы очень негодовали по поводу переименования улиц. Теперь сменили и названия городов. Свыклись с новшествами, что Кировоград теперь надо называть Кропивницким, а Днепропетровск Днепром?

– Нет, я и сейчас возмущаюсь. Не понимаю, зачем? Кроме неудобства, это ничего не дает. Недавно искал одну улицу и не мог найти. В чем-то они, наверное, правы. Раньше называли улицы именами людей, которые могли быть преступниками. Но вы по-другому делайте! Если спорный персонаж, зачем называть его фамилией? Верните исторические названия.

Улица Богдана Хмельницкого называлась Фундуклеевской, вот и пусть будет такой. Или придумайте нейтральные названия, которые определяют местонахождение. Например, Тенистая, Спортивная… При смене режима опять все поменяют. Уберут проспект Бандеры и поставят Януковича, а потом еще кого-то...

– Недавно были сорваны ряд выступлений Потапа и Насти, Светланы Лободы. Артистов обвиняли в том, что они выступают в РФ. Почему на одних, например, таких как Аlekseev, который спокойно ездит в Россию, закрывают глаза, а в других летят все камни?

– Потому что нужны популярные артисты, которых знает масса людей, поэтому и выбирают Лободу, Потапа и Настю. Все это – проплаченные акции, на которых всегда пиарились. С нами это случилось в те времена, когда еще и близко не было этой ситуации. До сих пор помню концерт в Тернополе в 2000 году. Зал битком, ОМОН, а я не могу понять, почему нас так охраняют. Люди посмотрели концерт, а в конце со своим примитивным набором – "ганьба", "позор", "геть" – стали кидать в нас яйца...

Омоновцы кинулись на помощь. Жанр такой, что мы, конечно, это обыграли и уклонились. Когда закончилось выступление, умылись, но настроение у всех испортилось. Я вышел в коридор, а там куча людей, среди них и эти ребята, их поставили к стенке, руки за голову... Молодняк 18-20 лет. Их было, кажется, пять человек. В тот момент я думал, что это я не нравлюсь людям своими переодеваниями, связывал ситуацию с этим. Подошел к ним, спрашиваю: "Ребята, в чем дело?" А они: "Нам жити якось треба!".

Как мне потом объяснили, накануне они скотчем под стулья приклеили яйца, когда заходили в зал, их обыскивали и ничего не нашли, а они в конце концерта это все побросали в нас и получили за это какие-то деньги. Люди, которые в этом клубе работали, говорили мне: "Андрію, вибачте, така ситуація…" Я слышал, что фигурировала партия "Свобода".

Не знаю, как это вообще может быть. Если вы добиваетесь каких-то прав, у вас своя позиция, вы, конечно, можете сделать митинг или еще что-то. Но люди хотят пойти на концерт, развлечься, как вы можете им мешать? Когда был конфликт с концертом Ани Лорак, подбегали и выхватывали букет цветов у ее мамы. Не нравится ее позиция, она, песни, ее поездки в Россию – не ходи на ее концерты. Но выскакивать на сцену, матюкаться, а потом использовать это видео на всех каналах – чистая заказуха! Заметьте, это всегда проходит безнаказанно. Не понимаю, почему государство, милиция не реагируют на подобные хулиганские выходки.

– Продюсер Светланы Лободы Нателла Крапивина предлагает артистам объединиться, чтобы не допустить подобных ситуаций в будущем. Вы бы вошли в такую группу активистов?

– Никогда не входил ни в какие группы, мы сами по себе. У меня есть своя позиция. Но я только "за", пусть собирает. Я против беспредела, когда приходят полторы тысячи людей на концерт, купили билеты, а двадцать не дают им это сделать. Это что такое? А не пойдете ли вы нахер вообще? Против чего они протестуют? Если против выступлений в РФ, тогда принимайте закон, что Потапу и Насте, Лободе и всем остальным выступать там нельзя, это – нарушение.

– А вы знаете, что всех приезжающих в Украину российских артистов для получения разрешения на гастроли хотели обязать к подаче письменного заявления об осуждении оккупации украинских территорий Россией? Правда, парламент не поддержал соответствующий законопроект...

– Других дел нет! Конечно, эти люди зависимы, они живут в той стране. Нельзя быть ни "за", ни "против" них. Надо просто какое-то время в этом не участвовать, не приезжать в Украину. Это будет использоваться против любого человека. Не важно, кто он – артист, писатель.

– Недавно в Киеве отменили концерт певицы Наташи Королевой и запретили ей въезжать в Украину на пять лет. Вы ее поддержали?

– Когда мне кто-то позвонил по этому вопросу, от меня исходил мат. Зря Наташа вообще объявила этот концерт. Конечно, она любит эту страну, у нее здесь родственники, друзья. Я за нее, хорошо знаком с ней. Но нельзя давать повод этим… не могу сказать "людям"…это блохи! Им надо нагнетать, придумывать подобные ситуации, чтобы была агрессия. Спасти может только ирония и доброта.

– А вы с Наташей общались после этого?

– Нет. Мы редко и раньше общались, списываемся, бывает. Я не понимаю… Пусть она проведет этот концерт! Будьте умнее и добрее! Спрашиваю: "В чем угроза Наташи Королевой?" В том, что она поет про желтый чемоданчик? Так не про ядерный ведь. Единственная ее ошибка, что она согласилась на проведение этого концерта сейчас, когда это лишний раз используют в таком негативе и с таким дебильным текстом…. Наташа, ты ничего плохого не сделаешь, но так перекрутят, что сама поверишь, что убийца и предатель.

– В марте в столице намечается концерт Кристины Орбакайте. Ее ждет та же участь?

– Им лучше сейчас не приезжать. Не понимаю, зачем этих артистов трогать? Они сейчас – самая большая проблема? Или просто надо отвлечь людей от насущных проблем, например от тарифов?

– Верховная Рада недавно приняла закон о квотах на украинскую музыку, теперь четверть всех песен в радиоэфирах звучит на украинском. Верку Сердючку к этому нововведению готовите?

– Сердючку назвать певицей можно очень условно. Мы никогда не были радийным колективом. Наша музыка не создавалась для того, чтобы ее кто-то слушал по радио. Это было некое сценическое действо, поэтому специально ничего делать не будем. У нас куча песен на украинском языке, которые я показывать пока не хочу.

Но если песня хорошая, не могу понять проблемы. Должен создаваться украинский продукт. Помню подъем украинской музыки в 1990-х, первая волна – Руслана, вторая – Ирина Билык, ELКравчук, Александр Пономарев, Юрко Юрченко – все пели на украинском и все было в порядке.

Теперь нужно написать такую крутую песню на русском языке, чтобы ее взяли! С одной стороны – это очень хорошо, появится определенный отсев, и куча г… не будет появляться в радиоэфире.

Но это не помешает появлению г… на украинском…

– А это слушать никто не будет. Было бы правильнее, если бы проблемой был не язык, а ограничение артистов другой страны, чтобы прерогатива была для наших исполнителей, их становилось больше.

– Вы сейчас участвуете в жюри проекта "Х-фактор". Говорят, что СТБ заключил с вами жесткий контракт, поэтому на фестивале Лаймы Вайкуле в Риге вы попросили себя вырезать из телеверсии канала-конкурента и теперь вообще не имеете права появляться на других кнопках. Все так серьезно?

– Нет, контракт здесь ни при чем. У нас полная свобода. Просто я не выступаю сейчас в образе Верки Сердючки на телеэкране. Если держим паузу, то она должна быть, вот и попросил меня вырезать. Кстати, никто, кроме Лаймы, этого не понял, все было воспринято как какая-то выходка….

– Согласно формату "Х-фактора", у каждого члена жюри своя миссия. К примеру, один критикует, другой жалеет, третий хвалит… Я не пропустила ни одного выпуска, но не совсем поняла, какая роль у вас…

– Роли распределялись с прежним составом жюри, в нашем случае, когда мы садились на запись, я ждал, что будут какие-то рекомендации, пожелания, жесткие наставления: этих тянуть, этих убирать, вы – злой, вы – добрый… Мне кажется, режиссерская группа сама с интересом смотрела, как это будет у нас... Но когда стали примерять образы бывших ведущих на сегодняшних, они не совпали. И я сказал: "Зачем это делать? Мы другие". Кондратюк – продюсер, ведущий, но он никогда не писал песен, как Костя Меладзе. Возраст другой, поколение другое.

– А вы собой там довольны?

– У меня вообще свое отношение к себе. Когда записывались отборочные туры, я плохо себя чувствовал, это не мое время. Не особо скрываю, что употребляю снотворное, и, пока оно не совсем закончило свое действие, не могу собраться, путаюсь в словах. С 9 утра до 22 вечера быть на съемке – непросто. Это только людям, которые смотрят по телевизору, кажется, что все легко. На самом деле там даже в качестве зрителя находиться очень сложно.

– Но вас ведь насильно никто не тянул, это было ваше решение согласиться на этот проект…

– Всегда нужно с собой бороться в какой-то момент личностного опыта. Я понимал, что иду на некий риск, мне не нравится, как я выгляжу, как говорю, но чтобы себя улучшать, надо в этом участвовать.

Вы заметили, что когда появляется новый ведущий на телеэкране (в основном это касается новостников), он с каждым выпуском становится лучше? Правильно подбирает рубашку, галстук. Видит себя со стороны и понимает, что, например, так стричься не нужно. Грим – лишний, а форма бровей не нравится. Человек превращается в телевизионный образ. И это для меня опыт, смогу ли я быть там органичным. Мне не хочется быть наигранным, неестественным.

Самый большой критик меня – это я сам. Я самый большой себе палач, и абсолютно трезво на себя смотрю и понимаю: чаще всего не дотягиваю до образа того, каким бы мне хотелось быть.

– Когда вы в этой же ипостаси появились в нацотборе "Евровидения", многие на вас обижались, говорили, что Данилко самый злой член жюри, который рубит сплеча и не думает о последствиях...

– Я за справедливую оценку происходящего. Рассыпаться в комплиментах может публика, поклонники, но не члены жюри. Мне кажется, что я никого не оскорбляю. А если злой, то это как? Не говорю, что "у вас очень мало украинского", как Руслана? Тогда у них у всех мало украинского, если они выходят и поют на английском. Понятно, что это шоу, и все условно. Но мне должно быть интересно как зрителю. А понравится ли элитной прослойке, меня не интересует.

Когда-то очень давно, в 1990-е годы, я поехал со своей подругой в Щукинское училище – не поступать, а на разведку. Голодные годы, есть нечего, но мы были пронырливыми детьми, влезли на экзамены, и я смотрел, как педагоги – среди них Владимир Этуш и ряд других – разговаривали со студентами. Это была муштра, воинская часть, никаких комплиментов. Когда люди растут в спартанских условиях, они закаляются. Если сыграл хорошо, не говорят: "Боже, великолепно, делаем банкет!", а удивляются: "Что за геройство? Разве должно быть по-другому?".

Помню театр "Гротеск" в Полтаве – это всегда была очень трезвая, холодная оценка. Мы мечтали, чтобы нас похвалили. Было стыдно сказать, что мы артисты. Хотя у многих есть штампы – чашка кофе, сигарета… А 90% артистов именно таких.

Вспоминаю закулисье проекта "Зірка+зірка". Коньячок, общение, русские, украинские артисты и 90% наигранности. Потом кто-то уходит, остается кучка, они снимают маски и превращаются в людей, которые тоже говорят, что работы нет, а там давят… И я понимаю, почему. Это определенная самозащита.

Накануне отборочного тура "Евровидения" не утихают споры по поводу площадки, говорят, что Международный выставочный центр (МВЦ) не самое хорошее место для этого. Как считаете, не станет ли проведение конкурса позором, как, например, недавнее выступление Лары Фабиан в Одессе, когда из-за низкой температуры в Музкомедии артистка такого полета вынуждена была выйти на сцену в пуховике?

– В куртке не выйдут, на улице будет май – уже хорошо (смеется). Но я тоже не понимаю, почему взяли эту площадку? Странный выбор. Почему не Дворец спорта? Не так уж он и развален. Могли бы привести его в порядок. Не знаю нюансов, может, они и правы. Мне кажается, лучше делать это в центре – ресторанчики, кафе… Была бы возможность не пользоваться транспортом, а ходить пешком.

Судя по разговорам людей, с которыми мы общались за границей, им не очень понравилось проведение "Евровидения" в Киеве в прошлый раз. Когда мы были на грани победы в 2007 году, думаю, одной из маленьких гирек, которые перевесили не в нашу пользу, был именно этот факт, они подумали: "Боже, опять туда ехать! Этот геморрой! Кто за это будет платить и этим заниматься?".

Знаете, мне очень хотелось, чтобы в свое время группа "Гринджоли" проиграла на "Евровидении". Настолько это было несправедливо, когда экс-нардеп Николай Томенко замутил эту историю, некрасиво поступили с Лорак… Чего вы туда лезете? Идите занимайтесь своими делами. Это был самый большой позор участия в "Евровидении". Выглядело провинциально, и песня, подходящая для Майдана, не тулилась к эстрадному мероприятию, которое не является трибуной для политических заявлений.

– Вы тогда очень переживали, что в Киеве не хватало туалетов… Думаете, в этот раз с этим вопросом будетлучше?

– Не знаю, как они будут делать в этот раз. Но тогда я мечтал о том, чтобы "Евровидение" поскорее закончилось. Толпа людей выбрала Дом со звездой на Крещатике как ориентир, чтобы воспользоваться туалетом (смеется). Там была скрытая дорога через казино, а во дворе возле милиции стоял заколоченный кирпичный туалет. Я не мог понять, почему бы не сообщить мэру, что там есть такое сооружение? Никто не просит сделать его бесплатным, как герцог в Люксембурге, но есть хорошее место, где люди могут в туалет сходить. Почему не реставрировать?

– А вам в этот раз не звонили, не предлагали?

– Один раз позвонили от помощника министра культуры по поводу встречи – и пропали. Может, у них были какие-то мысли… Но есть ведь интриги. Нас, бывает, даже не приглашают на какие-то мероприятия, потому что говорят: "Перетягиваете внимание на себя". Ну уж, извините…

Кстати, недавно приключилась одна забавная история. В 2017 году исполнится десять лет, как мы участвовали в "Евровидении", и я решил набрать тогда еще гендиректора Национальной телекомпании Украины Зураба Аласанию. Зураб – редкое имя. Нашел его номер в своем телефоне, позвонил – и чувствую, что он со мной как-то странно разговаривает. А потом оказывается, что это звукорежиссер группы "НеАнгелы", которого тоже зовут Зураб. Он был в дороге, остановил машину и решил, что его снимает скрытая камера...

В общем, разобравшись в ситуации, мой директор выслал мне вечером настоящий номер Аласании. Было уже поздно, и я решил набрать его на следующий день. Утром просыпаюсь и читаю, что Зураб Аласания подал в отставку. Наверное, ушел оттого, что понял все трудности происходящего: такая ответственность, а я ничего не могу решать, естественно, что делать – пойду в отставку.

Вообще, "Евровидение" у нас – это всегда трэш. Хочу, чтобы в этот раз проведение конкурса не стало позором. Думаю, этого не будет, но можно ведь провести и лучше. А если вы понимаете, что в государстве такие проблемы, то имеете право от него отказаться, проведут в другой европейской стране, ничего страшного. Но если беретесь, будьте добры, включитесь – люди, которые приедут сюда, должны отдыхать, веселиться и не ощущать дискомфорта.

– После "Евровидения" вы с Джамалой общались? А то вас сделали едва ли не врагами благодаря взаимным высказываниям.

– Мы списывались до конкурса. Я говорил ей чисто по-человечески о каких-то особенностях и тонкостях пребывания: где лучше не тратиться, на что не стоит реагировать. Когда ты там – это всегда стресс. Никогда не понимал публику, которая, когда едет, допустим, Alyosha, начинает ее обсуждать. Поддержите человека, ведь это колоссальный стресс! Я бы не хотел это пережить. При том, что ты не делаешь ничего плохого, в тебя кидают все и поливают так... Происходит это практически с каждым артистом, который туда едет. Но это касается только трех стран – Украины, России, Беларуси. На Западе конкурс тоже смотрят, но так не относятся, а у нас просто уничтожают человека...

– Певица Анастасия Приходько недавно заявила, что участников "Евровидения" от России, которыеприедут в Киев, надо отселить, чтобы они жили отдельно. На месте артистов РФ вы бы принималиучастие в конкурсе?

– Приходько пусть займется своим делом. У нее, видимо, есть проблемы с творчеством и востребованностью, причем очень большие. Хочется ей пожелать, чтобы она не строила из себя такую великую героиню. Она будет сейчас рассказывать… Отселить… Тебя бы отселили… А люди при чем? Будь добрее! Россия должна участвовать в "Евровидении". Не надо обобщать и смешивать одно с другим.

– Кстати, вы повздорили с Филиппом Киркоровым после нацотбора "Евровидения" из-за SunSay. Сейчас общаетесь?

– Прошло и прошло. Он так думает, а я – иначе. Нас окружает большое количество людей, которые могут рассказать ему что-то про меня, мне – про него. У меня абсолютно теплое к нему отношение, и оно не поменялось, надеюсь, у него ко мне тоже. Мы поздравляем друг друга с днем рождения, но не общаемся и не видимся – он в своих турах. Но если ему нужна будет какая-то моя помощь, я всегда помогу, так же, как и он мне, – надо будет, обращусь.

– Недавно прошли премия М1 Music Awards и YUNA. Верите в объективность этих мероприятий и чего от них ждали и ждете?

– Я ничего не жду и не знаю, как это оценивается. Не понимаю, почему именно эти номинанты. Когда говорят, что успешные артисты зарабатывают и тут же тратят, не понимаю. В чем бизнес? Они находятся все время в гонке, не могут, как я, сделать паузу, и настолько зависимы, что им приходится участвовать в этих концертах, перепевать военные песни, и в основном они это делают плохо. Странно, когда какая-то группа девчачья абсолютно без понимания, что они поют, это делает. Оно что, им потом дает работу или поднимает уровень? Тратишь время, силы, а это никто слушать не будет.

– А как вам проект Alekseev? Многие говорят, что песня "Пьяное солнце" буквально въедается в память, и ты не можешь от нее избавиться...

– Мне нравится Alekseev. Я даже Руслану Квинте звонил, сказал, как хорошо он выделяется с этой песней. Правильно выбрали парня. Добрый, светлый. У него интересная подача. Но вы продлите это, развивайте человека. Я им этого искренне желаю, даже без нашей перепалки с его продюсером, режиссером Олегом Боднарчуком.

Главное, что я его не трогал. Он первый начал, сказал, что я обращался к нему за постановкой…. Мне не нужны режиссеры, мы сами ставим, есть помощники, и я это вижу по-своему. Тем более с его режиссурой…

У нас был разговор, когда мне его реально было жалко, – на банкете у Филиппа Киркорова. Мне казалось, что ему там некомфортно, я его по-человечески пожалел, сказал ему какие-то добрые слова и не собирался ничего с ним делать. Меня удивляет, когда люди меняются, не создав ничего сверхъестественного, пытаются высказывать какие-то оскорбительные вещи по отношению к другим. Или не чувствуют грань.

Пусть говорит, как считает нужным. Но есть какие-то рамки, когда ты открываешь рот, надо оглянуться вокруг и посмотреть, что ты сделал. Я не вправе ему советовать, но даже если ты хочешь свою позицию высказать, то не должен употреблять слова, которые могут человека как-то обижать или оскорблять. Надо фильтровать. Пусть тогда не обижается, если ему в ответ будут говорить более неприятные вещи.

– А с чего все началось?

– Когда я говорил о Джамале, перекручивали мои фразы, будто бы я был против того, чтобы она ехала на "Евровидение". Спрашиваю: "Где вы такое слышали?" Включите YouTube и посмотрите, я сказал, что, мне кажется, название песни "1944" будет вызывать спекуляции. Джамала ответила: "Я так хочу". Все. Я просто предупредил, и в результате так и было. Но если ты этого не слышал и не читал, а даешь комментарии и употребляешь по отношению ко мне такие высказывания... Добейся результатов, сделай так, чтобы твои постановки были оригинальными, чтобы ты как режиссер был самобытным.

– Олег Боднарчук говорил, что вас "подберет" канал "1+1" в проект "Голос страны". А если действительно позовут, вы себя там видите?

– Я туда не подхожу, поэтому не пошел бы. В первую очередь там учитываются вокальные данные конкурсантов, нужно знать терминологию, иметь музыкальное образование в таком объеме, чтобы на профессиональном языке объяснить ошибки. В "X-факторе" представлены разные жанры, артист может не обладать сильным вокалом, но у него есть какой-то синтез разных качеств.

Честно скажу, из всех украинских талант-шоу я больше подхожу на проект "Україна має талант". Мы добились каких-то результатов в жанре музыкальной эксцентрики, и я в этом разбираюсь. А в "Голос" меня звали в один из первых сезонов, но я дал понять: соглашусь, если участников будет оценивать Сердючка. Посоветовались с голландской компанией, которой принадлежит авторство этой истории, но они сказали: "У нас реалити-шоу, и оно не подразумевает какого-то образа".

– В начале интервью вы признались, что у вас проблемы со сном, вы не можете спать по ночам. А что приключилось? К врачам обращались?

– У меня обыкновенный сбой режима. Бессонница – это когда человек вообще не спит, а я днем сплю, ночью – нет. Будучи в Израиле, сходил к врачу, заплатил ему деньги, но вышел от него злой, как собака. Но не сказал, что "вы не врач, а пустомеля". Он стал мне рассказывать, какие у меня были отношения с отцом... Зачем эта отмотка?

Накапливалось это не один год. Вылет куда-то – два дня, а там другой часовой пояс и все. К таблеткам организм привыкает, и они уже не работают. Я перепробовал все снотворные, мне кажется, стал специалистом в этом деле, но теперь спокойнее к этому отношусь, не делаю из этого проблему, точнее, проблема существует, но я особо не борюсь с этим. Бывают такие дни, когда засыпаю. Сейчас меньше выездов, поэтому могу заснуть и утром, но без таблеток или алкоголя. Свой сон, без каких-то воздействий.

– Может, задам не совсем удобный вопрос, но он многих волнует. Вы смотрите выступление участников "X-фактора" на маленьком экране, который находится у вас на столе… Это связано со зрением?

– Да, я плохо вижу, и если смотрю на сцену со своего места, то лица человека не вижу. Но у других членов жюри хоть и хорошее зрение, они тоже смотрят в мой экран. Есть телевизионное восприятие персонажа, который выходит на сцену. А тут важно наблюдать, как к участникам относится камера, благодаря этому монитору видно больше плюсов и минусов.

– А очки почему не носите?

– Стесняюсь. Если даже и хорошая оправа, то с кепкой на голове я похож на какого-то немца.

– Медицина нынче идет вперед и предлагает много методов, чтобы решить эту проблему. Многие ваши коллеги сделали себе операции и давно забыли об этом.

– Знаю, что многие прибегали к такому методу. Актер Ефим Шифрин делал, агитировал меня пойти к своему врачу. Но сказали, что уже поздно. Когда еще можно было, то на два месяца нужно было отказаться от физических нагрузок, а я не мог себе это позволить. Сейчас только очки и линзы. Мне кажется, что зрение стало ухудшаться. Если раньше я видел большую часть таблицы для зрения, то сейчас только крупные буквы – Ш, Б... Дальше – нет. Но когда не помнишь, как это было резко раньше, то это уже кажется нормальным. А дома хожу в очках.

– В октябре вам исполнилось 43 года. Считается, что у мужчин в этот период начинается кризис среднего возраста. Вы на себе это ощущаете?

– У меня произошла переоценка ценностей, началось это в 40 лет. В большей степени в отношении к себе, к тому, что ты делаешь, к людям, которые рядом и не рядом с тобой, к фильмам… Раньше у меня была такая фильмотерапия: я мог поставить какой-то советский фильм из детства, он играет, а я хожу, занимаюсь своими делами. Есть такие сборники – "300 советских фильмов", а сейчас перелистываю – и ни один не совпадает с моей внутренней вибрацией… Мне очень сложно подобрать что-то, чтобы это вызвало какую-то даже фоновую историю.

Поскольку у меня есть проблемы со зрением, я ничего не читаю, мне удобнее слушать аудиокниги. Нравится хорошо записанная классика. Будете смеяться, подумаете: "Боже, что он слушает, Полтава, ну вообще…"

– Даже боюсь угадывать...

– Это был писатель Иван Нечуй-Левицкий, его читала актриса Наталия Сумская. Часто ведь бывает, что аудиокниги портят музыкой, а тут так все профессионально... Может, современное творчество меня не берет, поэтому украинская классика так на меня действует. Или хорошо записанные еще в советское время радиоспектакли. Может, даже детективы – Агата Кристи, они настолько хорошо сыграны, с учетом этого жанра, что ты все время находишься в атмосфере. На днях смотрел сериал и не мог оторваться…

– Как он назывался?

– "Вербное воскресенье" с актером Дмитрием Дюжевым. Никогда в жизни не мог подумать, что досмотрю его до конца. Меня так увлек сюжет и съемка, что даже посмотрел, кто режиссер. Музыка правильная, акценты, художники, которые создают атмосферу 70-х годов. Как бывает в таких съемках: Ленина перед носом поставили, проезжают по улицам, а там обязательно плакат или массовка перед кадром, чтобы показать, что мы иллюстрируем это время. А тут все так деликатно сделано, без нарочитости, что мы играем в СССР.

– Говорят, что женщины умнее и прозорливее мужчин. Вам нравятся умные женщины?

– Как среди мужчин, так и среди женщин есть умные, глупые, странные, сильные, слабые. Бывает, когда люди совпадают, вот как мы с Инной (сценическая мама Верки Сердючки Инна Белоконь. "ГОРДОН"). Вместе уже 26 лет. В ней есть абсолютно все, что нужно для женщины. Даже в быту. Куда-то опаздываем, ничего в холодильнике нет, она раз-раз – и за три секунды накрыла стол. Не знаю, что мне надо сделать, чтобы я мог накрыть стол даже себе одному. Мне легче купить и забыть.

Все-таки это очень круто, когда разные люди совпадают восприятием. Мне кажется, это обязательный, связующий фактор. Очень сложно с кем-то находиться вместе. Жить на одной жилплощади. Должно быть такое редкое совпадение. Ты понимаешь, что в этом человеке есть необходимость. Когда у обоих одно ощущение фальши, одно чувство смешного, одно отношение к чему-то…

Можем не договариваться, сидеть на концерте и думать: хоть бы не встретиться взглядами, потому что вдвоем смеемся над каким-то очень серьезным моментом. Мы разные, но такое ощущение, что сделаны из одного теста. В таких отношениях и появляются крепкие семьи, которые завязаны не на сексе. Это очень быстро проходит. А отношения комфортности, когда ты ничего не изображаешь, но при этом можешь быть собой – красивый, некрасивый, пьяный...

И ты так же воспринимаешь человека, тебе не надо видеть ее красавицей. Наоборот, мы над этим смеемся. Когда смотрю, как у людей происходят семейные драмы, не понимаю, как можно жить вместе, когда есть постоянные претензии: где ты была? почему ты не пришел?.. Должно быть плечо. Когда за тебя, а не против тебя.